АК vs STG44 — или почему Шмайссер не имел к калашникову никакого отношения

Как оказалось прицельность стрельбы из STG44 была на порядок (!) выше, чем из советского автомата Калашникова. Немного истории.





Итак, как мы выяснили ранее, автомат Калашникова спроектировал вовсе не сержант Миша Калашников, а группа инженеров, в числе которых можно назвать инженер-майора Лютого, инженер-майора Дейкина и коллектив КБ Ковровского завода под руководством конструктора Зайцева. Собственно, даже в процессе конкурса на автомат под промежуточный патрон для Советской армии вы видим целых два автомата, очень сильно отличающиеся друг от друга: первый (условно АК Лютого, см на фото справа) очень мало похож на второй (АК Зайцева) и имеет крайне сырую конструкцию. Это неудивительно, ведь фактически шел поиск формы вживую: то есть делалось все на коленке, эмпирически. Никаких предварительных концептуальных разработок не велось, никто не знал, что же получится в итоге. Это очень русский способ проектирования, соответствующий нашей культуре: давайте сделаем что-нибудь, авось получится. Получилось говно? Да ладно, щас у дяди Васи спросим, дядя Вася – слесарь от бога, он всегда подскажет, как из говна конфетку сделать.

Вот примерно на таком уровне АК и изобретался. Внутри ствольной коробки мотыляет туда-сюда полкилограмма стали. Следовательно, надо отвести из ствола значительную часть энергии пороховых газов, чтоб отказов при стрельбе не было. Зазоры между трущимися частями сделаем большими, чтоб не клинило. Чтоб можно было насрать в ствольную коробку, подождать, пока говно засохнет, и автомат стрелял. 

Да вот беда – из-за завышенного во имя надежности импульса воздействия газового поршня на подвижные части их живучесть сильно снижалась. Что в этом случае сделает любой дядя Вася? Правильно – конструктивно усилит эти части. Их масса еще более возрастает, следовательно газовый двигатель надо делать еще более мощным. Импульс отдачи возрастает до неприличия, оружие в руках пляшет?  Ну, давайте чутка снизим давление в газоотводе. Вот и просверлили прямо в стволе АК Лютого между изгибом газоотвода и мушкой шесть дырочек, чтоб пороховые газы в воздух выдувало.

Не помогает? Ну, давайте еще сам ствол укоротим. Баллистика нарушается, рассеивание относительно СТП возрастает? Да пох, зато автомат при стрельбе уже реально в руках удержать, и потому кучность стрельбы очередями смотрится не так ужасно. Кучность одиночного огня при этом падает? Да пох, ванька из колхоза один хрен стрелять не умеет, куда ему, косорукому, с буржуйскими зольдатенами тягаться? Вот такая философия господствовала в среде советских оружейных конструкторов после войны. 

Военные эту философию разделяли в полной мере. В Советской армии солдат стрелять, собственно, и не учили. А там, где учили, это выглядело так: привели взвод на стрельбище, и быстренько прогнали поотделенно через огневой рубеж: три выстрела одиночным лежа, потом три одиночным с колена, оставшиеся девять патронов короткими очередями из положения стоя. Рядовой Иванов стрельбу окончил! Молодец Иванов, получи значок ОБПП! Каков прок от такой профанации? Боевая стрельба к этому цирку не имеет никакого отношения. Но генералов это нисколько не беспокоило, ведь у страны есть ядерная бомба! После войны в армии перестали готовить снайперов. Зачем? Положено по штату иметь в отделении снайперскую винтовку? Ну, ладно, ефрейтор Иванов! Будешь снайпером, вот тебе оптический прицел, распишись и отнеси в оружейку, положи в коробку на верхней полке, да смотри не урони, пока несешь!

Поэтому АК советских генералов устраивал полностью. Ведь чем оружие примитивнее, тем сложнее его испортить. Это вам не какой-нибудь там Ли-Энфильд, где целых пять мелких деталюшек, для извлечения которых нужно два вида специальных выколоточек. Советским генералам важно было, чтоб при чистке автомата младший сержант Иванов не потерял какой-нибудь штифт. Поэтому никаких штифтов в советском автомате быть не должно! А как это оружие стреляет, абсолютно никого не ипло, потому что стрелять из него никто не собирался.

Собственно, уже на момент завершения конкурса в начале 1947 г. у многих членов комиссии отношение к стрелковому оружию было откровенно пренебрежительное: мол, стреляет – и ладно. Если оружие будет давать много отказов – спросят с тех, кто принимал образец на вооружение, а если солдат не сможет попасть в мишень на стрельбище – так это солдат-дурак виноват. 

Тем не менее, в протоколе заседания № 11 научно-технического совета НИПСМВО ГАУ ВС. от 10 января 1948 г., где обсуждались результаты конкурса, основной вопрос, который затронули все участники – кучность АК. Кучность у автомата была, прямо скажем, говенная. Сравнивать-то было с чем. Например, германский «штурмгевер» (на фото вверху слева) на 300 метрах показывал кучность, сравнимую с кучностью карабина Mauser 98k, который использовали немецкие снайперы (Kar 98k, использующий мощный винтовочный патрон, естественно превосходил автомат по кучности на больших дистанциях). Это позволило использовать Stg 44 с оптическим прицелом в штатном режиме! Выходит, немцы даже в ходе войны считали точную стрельбу вовсе не капризом, а фактором, определяющим исход боя.



Недосягаемую для участников конкурса 1946-1947 гг. кучность показал и автомат Судаева АС-44, у которого было два основных недостатка – большой вес (5,67 кг – на 870 г больше, чем у АК) и недостаточные показатели безотказности. Но вес оружия уменьшается в ходе предсерийного производства, когда обкатывается технология производства, что касается безотказности, то тут следует принимать во внимание, что патрон образца 1943 г. был сырым, дорабатывался вплоть до 1949 г, и значительная часть отказов происходила именно по вине боеприпаса. В любом случае беотказность оружия есть параметр управляемый. 

А вот кучность – она либо есть, либо ее нет. И если ее нет – тут уж хоть на пупе пляши. Ущербность автомата Калашникова заключалась в том, что в угоду примитивности конструкции и безотказности были принесены в жертву точность боя и живучесть оружия. То есть принципиально улучшить кучность стрельбы данной конструкции не представлялось возможным. Уменьшение длины ствола, очень небольшая дульная энергия, снижение точки плечевого упора, завышенный в угоду безотказности импульс на подвижные части (последнее заставило делать их более массивными, что в свою очередь усугубляло «подброс» оружия) и снижение массы системы привели к НЕВОЗМОЖНОСТИ точной стрельбы из данного автомата.

Офицеры НИПСМВО, проводившие полигонные испытания должны были понимать, что АК – это тупик, по кучности, автомат не дотягивает даже до образцов Второй мировой войны — Stg 44 и американской  М-1. Однако они хором пели одну и ту же песню: надо рекомендовать АК в серию, а над кучностью можно поработать потом. 

Кстати, уже который год подряд на вентилятор периодически набрасывается одно и то же несвежее говно: мол, поскольку Калашников не мог создать АК, это сделал Хуго Шмайсер, которого особисты в числе нескольких десятков инженеров вывезли в совок и заставили ибашить в шарашке за миску баланды. На самом деле к АК Шмайсер уж точно никакого отношения не имел, потому что прибыл в СССР непосредственно перед вторым этапом конкурса, на котором принималась модель автомата. Прототип АК тачали в Коврове, а Шмайсер работал в Ижевске, где в 1947-1949 гг. была изготовлена опытная партия автоматов Калашникова. Если бы АК проектировали немецкие специалисты, то они сделали оружие, по характеристикам уж никак не хуже знаменитого штурмгевера.  Дырочки в стволе они бы не сверлили и такой «детской» ошибки, как смещение вниз точки плечевого упора не допустили.

Что же делал Шмайсер в Ижевске? Вот исчерпывающая характеристика, данная директором завода Сысоевымв сентябре 1951 г.
«Шмайссер на Машиностроительном заводе работает с 5 ноября 1946 года. За этот период выполнял работы:

а) консультации по проектированию образцов пехотного стрелкового оружия.

б) разработан проект коробчатого магазина к пистолету-пулемету образца 1941 года. (П.П.Ш).

в) разработан проект магазина к винтовке образца 1891 года.

г) разработан эскизный проект автомата под немецкий патрон 08.

Из-за отсутствия технического образования никакие работы выполнять не может. Никакой пользы за время пребывания не принес. Психология капиталистическая. Разлагающе действует на остальных немецких специалистов».



То, что Хуго Шмайсер не имел никакого касательства к АК, говорит следующая строчка характеристики Сысоева: «С секретными работами на заводе не знаком». АК в то время был самой секретной работой, секретнее просто быть не может. К тому же первая партия АК изготавливалась на ижевском мотозаводе (завод №524), а собственно оружейные заводы №72 и №622 поставляли лишь ряд комплектующих.

Что касается знаменитого Stg 44, то говорить, что его спроектировал Хуго Шмайсер, нельзя даже в шутку. До принятия на вооружение Stg-44 назывался MKb42(H) («автоматический карабин «Хенель» образца 1942 г.). Заказ на него фирма C.G. Haenel получила в 1938 г, а Шмайсер являлся совладельцем и директором предприятия. Принимал ли он непосредственное участие в разработке, неизвестно. Даже если он и приложил палец, его личный вклад был далеко не ведущим. Конкурировал с хенелевским автоматом MKb42(W) фирмы Walther, которая подключилась к конкурсу в 1940 г. Вальтеровский карабин оказался легче почти на килограмм и имел гораздо более сбалансированную автоматику, что делало стрельбу из него комфортнее и точнее, однако военные остановились на MKb42(H), который, на их взгляд, обладал большей надежностью и простотой. Впрочем, надежность хенелевского образца тоже была весьма относительной. Германия испытывала дефицит легированных сталей и потому немцы клепали эрзац-автоматы из «сырого» металла, чем, кстати, объясняется их большая масса. Но так или иначе в серию пошел продукт фирмы Шмайсера с некоторыми элементами, заимствованными от образца Вальтера.

Упомянутую выше дискуссию на научно-техническом совете, где докладчиком выступал автор первого АК инженер-майор Лютый, подытожил полковник Матвеев: «Почему можно рекомендовать на серию автомат Калашникова с существующей кучностью? Потому, что он удовлетворяет всем остальным пунктам ТТТ и потому, что время не терпит, так как оружие под патрон обр. 1943 года требуется и отзывы войск необходимо получить в этом году. В противном случае возникает задержка в отработке системы вооружения армии».

Вот это по-нашенски! Давайте побыстрее отдадим в производство плохой автомат, иначе возникнет задержка с переходом на новую систему вооружения. В результате этого безмозглого подхода изготовление опытной партии в 1500 автоматов затянулось на целых два года!

Когда в Ижевске увидели, что им предстоит сделать, там схватились за голову! Еще одним крайне ущербным подходом советских оружейников было то, что в разработке не участвовали инженеры-технологи. Это отмечал еще Вернер Грюнер, конструктор знаменитого пулемета MG 42, до сих пор состоящего на вооружении в странах НАТО, который после войны тоже был вывезен в СССР и трудился в Ижевске. Ознакомившись с практикой оружейного производства, он отмечал, что слишком большое количество комплектующих изготавливается методом фрезерования из кованых заготовок, в то время как немцы во время войны научились широко использовали штамповку и точечную сварку, что позволяло делать сложные детали путем соединения простых, штампованных из стального листа элементов. Это делало производство оружия дешевле и технологичнее. Грунер был производственником, и потому разрабатывал пулемет именно как оптимальную в производстве модель, что и определило ее феноменальный успех. Грунер, кстати, тоже отрицал какое-либо участие немецких специалистов в работе над АК, хотя к налаживанию производства этого автомата в ГДР он после отъезда из Советского Союза привлекался.

Так вот, поступивший на завод в 1947 г. образец к массовому производству оказался непригоден от слова «совсем». Военные думали, что будет как с АС-44: сегодня отдали приказ о выпуске тестовой серии, а через пару месяцев получили партию оружия для войсковых испытаний. Но Судаев-то был настоящим конструктором, который не просто «фантазировал в металле», а соотносил все это с реальными условиями производства. Поэтому первую партию АК с горем пополам в Ижевске делали два года, а всего адаптация заведомо порочной модели к серийному производству ЗАНЯЛА 12 ЛЕТ! Вы можете представить себе это безумие? Если бы Шмайсер и Грунер работали такими методами, то Вермахт получил бы MG 42 и StG 44 примерно через 10 лет после штурма Рейхстага! 
Холодная война в разгаре, военные сучат ножками, брызгают слюнками и требуют скорейшим образом перевооружить Советскую армию, а ижевцы, проклиная все на свете, ломают голову: как же сделать из говна конфетку? Гораздо проще было просто взять и разработать автомат с нуля с учетом современных возможностей производства – это было бы и быстрее и гораздо дешевле. Но в СССР так было не принято из-за порочной системы управления, при которой принимали решения одни, мучились с производством другие, а эксплуатировали, матеря первых и вторых – третьи. Поэтому изменять конструкцию автомата пришлось в ходе производства. В результате усилий ижевцев на свет появился тот самый знаменитый калаш – АКМ, который прославил имя Михаила Калашникова на весь мир, хотя Михаил Тимофеевич к АКМ не имел уже абсолютно никакого отношения.


Я не знаю, кто придумал байку о том, что АК – дешевое оружие. Наоборот, калаш – чемпион мира по дороговизе в производстве. Это было поистине золотое оружие! Себестоимость автоматов первых серий превышала 2 тыс. руб. Для сравнения: автомобиль «Москвич-402» продавался по цене 9 тыс. руб. Вот как описываются реалии производства того времени:

«Деревянный приклад и цевье делались из цельных заготовок для ложей трехлинеек из отличного дерева. То есть огромное количество высококачественной древесины уходило в опилки, ведь заготовки были рассчитаны именно для ложей винтовок, а не для коротких автоматных прикладов. По рассказам очевидцев, в деревообрабатывающих цехах постоянно стоял плотный туман древесной пыли, которой было забито абсолютно все. Вытяжки не справлялись, потому как такого количества пыли до этого на подобном производстве не наблюдалось, и те же вытяжки не были рассчитаны на такую нагрузку. Столько прекрасного дерева переводилось практически впустую, потому что при эксплуатации автомата деревянные приклады быстро выходили из строя, попросту лопались. Самое парадоксальное заключалось в том, что такой исход был известен заранее, еще давно было опытным путем выявлено, что оружейные ложи и приклады из цельного куска дерева намного менее прочные и долговечные, чем из фанеры. Причем фанера еще и на порядок дешевле. Но, несмотря на это, приклады делали из цельнодеревянных заготовок, потому что фанерных заготовок в таких количествах на тот момент не было. То есть Калаши делали чтобы сделать, а не для того, чтобы на выходе был хороший автомат и подавно не задавались целью сделать производство менее убыточным…

…Напрасный перевод древесины, я бы сказал, цветочки, по сравнению с напрасным переводом лучших сортов стали. Например, ствольная коробка автомата производилась путем резания из цельной кованой стальной болванки самого высшего качества. В результате в отходы уходило немеряно той самой высококлассной стали. Вместо того, чтобы на недолгое время приостановить настолько убыточное производство и отработать нормальную технологию изготовления, они просто фигачили лишь бы сделать, не обращая внимание на затратность. Поэтому наклепали очень много автоматов по тем убыточным технологиям, причем те АК-47 не имели никаких преимуществ, несмотря на гигантскую затратность, а наоборот были хуже последующих серий. Каждая последующая серия превосходила предыдущую и по эксплуатационным характеристикам и по экономичности производства.

Другими словами, изначально конструкция была, мягко говоря, сырая со всех сторон. В качестве примера стоит сказать о затратах металла на изготовление ствольных коробок для АК-47, которые изначально задумывались как штампованные, но делались резанием, как уже говорилось, по причине отсутствия технологии. В год производилось более 300 000 автоматов. При изготовлении только ствольных коробок в отходы уходило около 80% массы заготовок, а это примерно 1,5 тысяч тонн отборной стали в год (по аналогии из этого можно было сделать где-то 100 БМП)». (источник)

Калашедрочеры, хватаясь за последнюю соломинку, решительно заявляют: зато, дескать, калаш – самый надежный  автомат. Ребята, а с чем вы его сравнивали по надежности? Ну-ка, представьте результаты сравнительных испытаний! Кстати, еще во время испытаний АК конструкции Зайцева продемонстрировал свою, скажем так, сомнительную надежность. На ствольной коробке в месте сочленением со стволом образовалась трещина. Комиссия отмахнулась: мол, фигня, это легко устранить, вкладыш сделаем, дядя Вася так советует, а он говно не предложит. Но это так, к слову.

Ах , да, я знаю, сейчас калашедрочеры заведут старый баян о том, что М-16 во Вьетнаме показала себя отвратительно: постоянно отказывала, выходила из строя из-за малейшей пылинки, и потому пиндосы выбрасывали свои винтовки и радостно хватали трофейные АК. Ну, «хватали трофейные АК» — это очевидный бред, который обсуждать бессмысленно. А вот частые отказы у М-16 действительно имели место. Но причина не в том, что это была плохая винтовка, а в том, что накосячил поставщик патронов, который стал использовать другую, более «грязную» марку пороха, дающую сильный нагар, причем согласовывать новшество с военными он не посчитал нужным.  Как только некачественные патроны изъяли из обращения, жалобы на «ненадежность» М-16 прекратились. «Эмка» более требовательна к уходу? Ну, так тонкий инструмент всегда требует более высокой культуры обслуживания, чем кувалда. 


Похожая картина наблюдалась и в 2008 г, когда наши военные захватили в Грузии значительное количество карабинов AR-15, М-4 и М-16. При тестовом отстреле выяснилось, что патроны разных производителей настолько отличаются по качеству, что на одном образце некоторые марки дают осечки через раз, а на другом вообще не работают. В то же время с качественными патронами оружие работало, как швейцарские часы.

Короче, надежность АК – это не просто миф, а откровенное вранье. Низкая надежность данной оружейной системы отмечается в патенте WO 99/05467 на Kalashnikov assault rifle:

«Недостатком указанной модели является невысокая надежность, отказы оружия при использовании в крайних климатических и экстремальных условиях, невысокая кучность стрельбы, недостаточно высокие эксплуатационные характеристики»

Патент был оформлен в 1997 г. не на корявую залипуху образца 1947 г, а на оружейную систему, оттачиваемую в течение 50 лет! Но, как видим, правообладатель признает, что калаш неточен, ненадежен и подводит в экстремальных условиях. Теперь вы знаете, почему так получилось. Разработки семейства АК – пример низкой культуры проектирования; пример того, как ни в коем случае не стоит создавать оружейную систему: получится коряво, дорого и коммерчески бесперспективно.

kungurov

STG44Историятехнологии
Комментарии ( 1 )
Добавить
  • DarkOman

    доля правды в этой статье есть

    тут стоит провести «водораздел» — что мы хотим — иметь точное, удобное специализированное под определенные нужды оружие (и такого на сегодняшний день в мире полным полно и калашу до него как до луны)
    или мы хотим неубиваемый, простой как кувалда кусок железа, из которого стреляют максимум метров на 50 с упора в бедро а в случае поломки — просто заматывают изолентой?

    если отвлечься от русского распиздяйства и посмотреть лишь на простоту и надежность (именно надежность — ибо как и в случае с м4-16 патронов под систему ак в мире дожопы) но практически с любыми боеприпасами ак работает на ура — это подтверждают любой побывавший в горячих точках.

    И последнее — у меня есть ак47 и могу сказать, что это оружие внушает уважение, ибо как говорил Борис Бритва — если не стрельнет, то им всегда можно дать по голове — идеальное оружие для зомбиапокалипсиса
    Пошел бы я с ним воевать? Нет — как я уже сказал в мире есть масса оружия лучше калаша по всем параметрам. Кроме цены, но о чем может идти речь, когда на обратной чаше весов цена моей собственной жизни?