Князь Монако Альбер II раскритиковал интервью Меган Маркл и принца Гарри Опре Уинфри

Скандальное интервью 39-летней Меган Маркл и 36-летнего принца Гарри Опре Уинфри вышло в эфир несколько недель назад, однако до сих пор активно обсуждается в прессе. Вчера свое мнение по поводу откровенной беседы звездной пары с журналисткой выразил и 63-летний князь Монако Альбер II.

В эфире одной из передач на телеканале BBC World News он признался, что остался недоволен вышедшим интервью. Альбер отметил, что может понять недовольство Меган и Гарри по поводу давления, которое оказывалось на них во время жизни во дворце, но счел неуместной форму его выражения. Князь Монако убежден, что подобные обсуждения и предъявление претензий должны проходить за закрытыми дверями, не становясь достоянием общественности.

Князь Альбер II

Это меня немного обеспокоило. Я могу понять, откуда берутся все эти недовольства, однако не считаю телевизионное интервью подходящим форумом для ведения таких дискуссий,

— высказался князь Альбер II.

Принц Гарри, Меган Маркл и Опра Уинфри

При этом на вопрос журналистки о том, что князь Монако хотел бы сказать принцу Гарри после уже вышедшего в эфир интервью, тот признался, что желает ему всего самого наилучшего:

Мы живем в очень трудном мире, и я надеюсь, что у него хватит здравого смысла и мудрости сделать правильный выбор.

Напомним, что в интервью Опре Уинфри герцог и герцогиня Сассекские сделали много громких заявлений. Так, Меган призналась, что во дворце ее всегда «заставляли молчать» и отказывали в помощи, из-за чего у нее произошел нервный срыв и даже появились суицидальные мысли. Меган также рассказала Опре, что еще до рождения их с Гарри первенца кто-то из старших членов королевской семьи интересовался, с каким цветом кожи появится на свет их сын Арчи.

Принц Гарри и Меган Маркл

Ранее свои мысли по поводу интервью пары уже высказывали многие публичные персоны. Среди них была и бывшая первая леди США Мишель Обама. Она призвала Меган и Гарри зарыть топор войны и простить королевской семье все накопленные за несколько лет обиды. Основным аргументом Мишель в пользу примирения является то, что «нет ничего важнее семьи».