Двести лет мистического сионизма — интервью с новым президентом Израиля
Александр Рыбалка
Двести лет мистического сионизма
(Интервью с Председателем Кнессета Реувеном Ривлиным)
Этого разговора я ждал целую неделю – в Кнессете как раз обсуждали поправки к экономической программе Нетаниягу, и депутатам приходилось заседать чуть ли не сутками. Руби Ривлин, Председатель Кнессета, приобрел апоплектический цвет лица и изъяснялся по поводу регламента короткими нервическими репликами.
Время для интервью удалось выкроить с трудом. Ривлин сидел в большом председательском кабинете за маленьким боковым столом (его предшественник, Авраам Бург, предпочитал садиться за большой стол для совещаний), и остывал после парламентских баталий. Его лицо постепено приобретало нормальный цвет, и чтобы дать главе парламента отдышаться, я начал с легкого вопроса:
Вопрос: — Господин Ривлин, недавно Кнессет посещала группа школьников, чтобы ознакомиться с системой израильской законодательной власти. Я знаю, что в этой группе было два ваших внука. Расскажите, пожалуйста, о них…
Ответ: — В последние годы дети редко посещают Иерусалим. И когда мои внуки выразили желание посетить Кнессет – так сказать, увидеть деда на работе – я помог учителю организовать экскурсию. Мы поводили детей по всему Кнессету, провели в зал заседаний, посадили на места правительства… Нам надо воспитывать наших детей и внуков, показывать, что наше государство еврейское – и вместе с тем демократическое. Демократическое – даже несмотря на то, что еврейское государство вынуждено постоянно бороться за свое существование.
Сегодня еврейские матери боятся посылать своих детей в Иерусалим. Тем самым они рубят сук, на котором «сидит» сионизм. Иерусалим называется Сионом, он – мистический центр страны, и именно от Иерусалима пошло слово «сионизм».
Школьников, побывавших в Кнессете, я пригласил в свой кабинет, дал подарки… Надо делать побольше таких экскурсий, чтобы дети чаще посещали Иерусалим.
Вопрос: — Я знаю, что вы уроженец Иерусалима. Это говорит о том, что пришла смена политиков – ведь государство Израиль основывали выходцы из России, Белоруссии, Украины, Польши?
Ответ: — В Иерусалиме родился не только я, но и несколько поколений моих предков. За сто лет до начала политического сионизма уже существовал «мистический сионизм». Мои предки прибыли в Израиль в 1809 году из Вильнуса, они были учениками Виленского гаона. Тогда много евреев отправилось в Израиль со всего мира… Наступал год тав-куф-айн по еврейскому календарю, его расшифровывали как «тека» — воструби.Ибо сказано в молитве: «Воструби в шофар большой для Избавления нашего!» И евреи были уверены, что в этот год придет Машиах.
…В Иерусалиме тогда проживало десять тысяч человек, из них две тысячи евреев, большая часть – сефарды (евреи восточного происхождения – А.Р.) Но Машиах не пришел, и евреи остались дожидаться следующего срока пророчества – 1840 года, соответствовавшему еврейскому году тав-рейш (4600-й год от Сотворения Мира). За это время в Израиль со всего света приехало 40 000 евреев.
Мои внуки – уже одиннадцатое поколение евреев, непрерывно живущих в Земле Израильской. И династия должна продолжаться, чего бы это ни стоило. Мы должны объяснить всему миру неотъемлемое право евреев на Землю Израиля.
Во время этой тирады Ривлин успокоился, отдышался, и я задал ему следующий, уже не столь приятный вопрос:
Вопрос: — Считаете ли Вы, что принятие плана «Дорожная карта» — это окончательный разрыв между «Ликудом» и правым лагерем?
Ответ: — Не нужно представлять «Ликуд» какой-то единообразной массой. В «Ликуде» существуют разные мнения. Я, например, верю в право евреев на ВСЮ Эрец Исраэль…
Чтобы передать выражение, с которым Председатель Кнессета произнес слово «всю», я написал это слово заглавными буквами.
… И я никогда не соглашусь на раздел Израиля, несмотря на любовь и уважение, которое я испытываю к главе правительства. Я не вошел в правительство, потому что не согласен на раздел нашей земли и создание Палестинского государства. «Ликуд» всегда был идеологической партией, внутри него есть группы последователей Жаботинского. Шарон же превратил «Ликуд» — с согласия самого «Ликуда» — в партию прагматиков, в партию «искусства возможного»… Если на самом деле возникнет «Палестинское государство», то политическая карта Израиля сильно изменится. Хотя еще рано говорить и разделе «Ликуда»… Да и не надо, пожалуй…
Вопрос: — Вы считаете, этот состав Кнессета досидит свою каденцию?
Ривлин смеется:
— Большинство депутатов понимают, что другого такого «приза» в их жизни не будет, и после перевыборов вряд ли они вернутся в Кнессет. Поэтому они сделают все, чтобы не допустить роспуска парламента. Я думаю, что этот состав Кнессета проживет четыре года, потому что Шарон может найти коалицию в любом составе – как с правыми, так и с левыми. Вопрос, как себя поведет центр «Ликуда»? Я, например, люблю Шарона, но не буду голосовать за «Дорожную карту».
На столе Ривлина можно заметить фотографию, на которой они с Шароном стоят в обнимку. Нынешний Председатель Кнессета всегда считался «человеком Шарона», и очень странно слышать от него достаточно резкие слова в адрес главы правительства. Учитывая, что Президент Израиля – должность сугобо номинальная, Руби Ривлин – второй человек в государстве, после Шарона. Однако взгляды их на заключаемое соглашение диаметрально противоположны.
Вопрос: — Что же, по Вашему мнению, толкает Шарона на подписание соглашения «Дорожная карта»? Неужели только американское давление? Или у него есть какие-то свои соображения?
Ответ: — Шарон – прагматик, а не идеалист, и никогда идеалистом не был. Нужно учитывать сложившуюся реальность – в «глобальной деревне» правят Соединенные Штаты, правит Буш, мировой порядок изменился полностью. И вместе с тем, США – сегодня единственная страна, которая поддерживает Израиль. Идеалисты говорят, что даже если Америка не пойдет с нами, все равно мы должны попытаться разъяснить населению США опасность соглашения для Израиля.
…Что толкает Шарона? Объективное положение толкает! Я хорошо знаю Арика, и уверен, что он никогда не поступится тем, что имеет в его глазах стратегическую важность.
Арик думает, что лучше сегодня поступиться немногим, чем потерять все. Он прагматик, а я идеалист.
И я думаю – если мы сегодня начнем понемногу раздавать наши земли, то потеряем все.
————
Если говорить с прагматической точки зрения, то невозможно было создавать государство на узкой прибрежной полоске земли, без нефти и воды. Его невозможно было защищать против миллиарда мусульман, нечего было и рассчитывать на то, что сюда приедут люди из более или менее благополучного галута.
Но государство это было построено романтиками, а не прагматиками, и забывать об этом не стоит.
