Атомная сделка с Ираном почти готова, пишет в своем блоге Альфред Кох, бвший министр финансов России. Иран уже подключили к системе SWIFT. На очереди снятие санкций, в том числе и на экспорт нефти — считает он.
«Эксперты разделились во мнении как снятие санкций повлиляет на цену нефти. Одни считают, что цена упадет до 40 долларов за баррель, другие считают, что останется такой как сейчас.
Но никто не говорит, что цены вырастут. Никто. Все заклинания Путина про «два года — и опять все с ценой на нефть будет хорошо» — это все из разряда самогипноза…
Он прекрасно знает, что если цена останется такой как сейчас (т.е. около 60 доларов за баррель), то это означает медленный, но неминуемый крах. Через пару лет кончатся резервы (даже при самой жесткой экономии и высокой инфляции). А потом неизбежно нужно будет начинать заимствовать на внешних рынках.
Кредиты будут давать в обход санкций, а значит они будут дорогие. И Россия окажется затянутой в ту же воронку, что и Греция: для обслуживания старых кредитов нужно будет брать новые.
А новые будут еще дороже: ведь с учетом большой задолженности кредитный рейтинг будет снижаться. Но это полбеды! Главное, что новые кредиты будут политически связанными, как во времена позднего СССР. И прощай суверенитет, о котором так пекётся Путин…
Думает ли он об этом? Вряд ли… У него нет привычки думать о неприятном. Он убедил себя, что нужно просто переждать и опять все будет как раньше: цены по 120 долларов и он кум королю. В психоанализе это называется «вытеснение». Т.е. в его картине мира такой сценарий вообще отсутствует.
А между тем — он самый реальный. И то, что в проекте бюджета на 2016 год военные расходы снижены на 13% в номинале (а с учетом инфляции — на все 25%) — это признак того, что финансовые власти понимают ситуацию по-другому, не так как Путин.
Фактически уже признано, что та программа перевооружения до 2020 года, которую затеял Путин — выполнена не будет. И прежде всего, в области военного кораблестроения. То есть Минфин не хочет залезать в дорогостоящие проекты с длинным производственным циклом. А это значит, что он не уверен в завтрашнем дне. Вернее уверен, что будет все хуже и хуже.
Думайте, дорогой наш Владимир Владимирович. Думайте. Может все-таки, попридержать коней? Смирить гордыню? Шапочку-то по сеньке носить? А то больно уж раздухарился: все идите на хер, никто мне не указ, я сам себе режиссер…» — резюмирует автор.
Но никто не говорит, что цены вырастут. Никто. Все заклинания Путина про «два года — и опять все с ценой на нефть будет хорошо» — это все из разряда самогипноза…
Он прекрасно знает, что если цена останется такой как сейчас (т.е. около 60 доларов за баррель), то это означает медленный, но неминуемый крах. Через пару лет кончатся резервы (даже при самой жесткой экономии и высокой инфляции). А потом неизбежно нужно будет начинать заимствовать на внешних рынках.
Кредиты будут давать в обход санкций, а значит они будут дорогие. И Россия окажется затянутой в ту же воронку, что и Греция: для обслуживания старых кредитов нужно будет брать новые.
А новые будут еще дороже: ведь с учетом большой задолженности кредитный рейтинг будет снижаться. Но это полбеды! Главное, что новые кредиты будут политически связанными, как во времена позднего СССР. И прощай суверенитет, о котором так пекётся Путин…
Думает ли он об этом? Вряд ли… У него нет привычки думать о неприятном. Он убедил себя, что нужно просто переждать и опять все будет как раньше: цены по 120 долларов и он кум королю. В психоанализе это называется «вытеснение». Т.е. в его картине мира такой сценарий вообще отсутствует.
А между тем — он самый реальный. И то, что в проекте бюджета на 2016 год военные расходы снижены на 13% в номинале (а с учетом инфляции — на все 25%) — это признак того, что финансовые власти понимают ситуацию по-другому, не так как Путин.
Фактически уже признано, что та программа перевооружения до 2020 года, которую затеял Путин — выполнена не будет. И прежде всего, в области военного кораблестроения. То есть Минфин не хочет залезать в дорогостоящие проекты с длинным производственным циклом. А это значит, что он не уверен в завтрашнем дне. Вернее уверен, что будет все хуже и хуже.
Думайте, дорогой наш Владимир Владимирович. Думайте. Может все-таки, попридержать коней? Смирить гордыню? Шапочку-то по сеньке носить? А то больно уж раздухарился: все идите на хер, никто мне не указ, я сам себе режиссер…» — резюмирует автор.
