В обращении к военному руководству страны Путин намекнул, что Париж – союзник РФ, тогда как Вашингтон — нет
Москва, наконец, подтвердила, что причиной падения российского авиалайнера, разбившегося в прошлом месяце, стал взрыв бомбы. После этого Путин появился на телевидении, пообещав найти и наказать виновников. Также появилась информация о том, что он встретился с военным руководством страны для обсуждения военной операции в Сирии.
Во время встречи Путин приказал капитану российского ракетного крейсера приблизиться к французским кораблям в восточном Средиземноморье и кооперировать с ними свои действия в Сирии. Как сформулировал российский президент, «вы должны установить с ними прямой контакт и действовать совместно, как союзники».
Путин и французский президент Франсуа Олланд также поговорили по телефону и, согласно сообщению на официальном сайте Кремля, договорились «обеспечить более плотный контакт и координацию между военными и спецслужбами стран в процессе антитеррористических операций, которые проводятся Россией и Францией в Сирии».
Слово «союзники» во время встречи с военным руководством страны Путин почти наверняка использовал намеренно. Более того, обратите внимание, что отсылка была сделана именно к Франции, без упоминания США или коалиции, членом которой Франция является.
Также министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил, что авиаудары США в прошлом году не коснулись группировок ИГИЛ, представлявших собой наибольшую угрозу для режима, намекая на то, что Америка якобы пыталась использовать ИГИЛ для свержения Асада.
Поэтому Франция должна считаться союзником, а США – нет (и это еще мягко сказано).
В любом случае, сомневаюсь, что Кремль хочет использовать свое вторжение в Сирию для улучшения отношений с США или Западом в целом. Скорее его основной целью является расколоть Запад в надежде на то, что это помешает укреплению военного присутствия НАТО у восточных границ РФ.
Я не уверен, что Кремлю удастся достигнуть этой цели – разделение Запада не решит проблем России с безопасностью, которые вызваны в первую очередь растущим страхом перед российским вторжением среди соседних стран. И я не думаю, что НАТО и США перестанут помогать этим странам из-за событий в Сирии.
С другой стороны, действия Москвы уже поспособствовали росту количества политических проблем, с которыми сталкивается ЕС, и вряд ли в этом направлении что-либо изменится. Но Москве не удалось, по крайней мере, пока, разделить США и их основных союзников в Европе по вопросу реакции на агрессию РФ в Украине.
Это, в зависимости от того, чем закончится сирийско-игиловская драма, вскоре может измениться, особенно если Париж решит, что атлантическая или европейская солидарность для него менее важна, чем победа над ИГИЛ при помощи России.
И, наконец, важно, что Франция заговорила о праве на коллективную оборону, которое относится ко всем странам ЕС, в том числе и к тем, которые не входят в НАТО и считаются нейтральными – в частности, к Швеции и Финляндии.
Швеция и Финляндия по очевидным причинам опасаются российских действий в Украине, и обе страны начали обсуждать возможность вступления в НАТО. Но, если Россия не решится на еще один драматический ход – в Грузии, Беларуси или вновь в Украине, вряд ли Швеция или Финляндия попросят принять их в НАТО. К тому же неизвестно, примут ли в Альянс Финляндию, у которой протяженность общей с РФ границы очень велика. Поэтому, вероятнее всего, они останутся под «зонтиком» ЕС, а не НАТО.
Полагаю, упоминание Францией статьи 42.7 сделает пункт о коллективной безопасности ЕС, к которой до сих пор мало кто относился серьезно, более политически весомым. Это может отразиться на членстве Финляндии и Швеции в НАТО (в качестве аргумента – «мы уже находимся под защитой своих европейских партнеров», хотя вряд ли это успокоит финнов и шведов). Это также отразится на позиции ЕС относительно приема в союз новых, уязвимых в военном плане государств – той же Украины или Греции, а ЕС станет все сложнее представлять как исключительно политический и экономический союз, без оборонного аспекта. Кроме того, теракты в Париже в комплексе с кризисом беженцев и растущими в Европе националистическими движениями в любом случае усложнят дальнейшее расширение ЕС.
Главное, я подозреваю, что обращение к статье 42.7 подчеркнет напряжение между ЕС и НАТО в сфере безопасности, включая не только их пункты о коллективной безопасности, но и то, как скромные силы ЕС способны выполнить взятые на себя обязательства.
Откровенно говоря, я сомневаюсь, что большинство граждан ЕС знали о статье 42.7 до 18 ноября. И, полагаю, еще меньшее число осознает, что каждый член ЕС обязан прийти на помощь Швеции и Финляндии.
По крайней мере, теперь многие страны ЕС осознают, что являются членами не только политического и экономического, но и оборонного союза.
(с) Эдвард Уокер
Профессор политологии в Калифорнийском университете (Беркли)
