За неимением образа желаемого будущего, начальство продолжает попытки придумать и насадить в умах образ желаемого прошлого. Конечно, не обходится без накладок. «Матильда» — только самый скандальный пример. Ведь для одних слащавая, костюмная и вполне царистская мелодрама — это и есть то прошлое, на которое приятно посмотреть. А для других — это как раз та история, которая подлежит вычеркиванию по причине муссирования в картине каких-то несакральных ситуаций.
Судя по всему, верх берут первые. Не только и даже не столько в верхах, сколько в массах. Публику манит скандал, и она хочет своими глазами увидеть, что же там такое. Посмотреть «Матильду» собирается уже каждый второй. Никакого интереса к подлинной истории я в этом не вижу, одно только желание развлечься. Но несогласие народного большинства с превращением сюжетов старины в запретный плод налицо.
И вот, попытку замерить глубину действительных исторических познаний нашей публики только что предпринял ВЦИОМ.
Разумеется, предмет, по которому близкие к властям поллстеры решили поэкзаменовать народ, — это то, что на Западе еще в прошлом веке называли «историей королей, знати и сражений» и считали чем-то безнадежно устаревшим.
Однако у нас погружение в архаику превратилось в государственную политику. И совершенно естественно, что опросная служба не спрашивает, к примеру, «в каком году ваша семья впервые обзавелась отдельной квартирой» или «были ли в вашем роду раскулаченные». В этом нет державного замаха. Вместо этого ВЦИОМ интересуется, знают ли респонденты, «в каком году СССР запустил первый искусственный спутник Земли» и «кто был последним председателем Временного правительства».
Подбор именно таких вопросов, демонстративно оторванных от повседневной жизни людей, полностью соответствует казенному идеологическому стандарту. И получаемые расклады ответов полезны уже тем, что показывают, глубоко ли эти стандарты въелись в умы подданных.
Вот, со спутника и начнем. Только 13% опрошенных верно назвали 1957 год. И еще 40% ляпнули что-то неправильное. Остальные признались, что не знают. Причем молодежь (с 18 до 24 лет) не знает спутниковую хронологию почти поголовно — в этой группе только 5% ответили правильно. Да и пожилые (60 лет и старше), многие из которых застали и само событие, и сопровождавшую его пропагандистскую кампанию, ничуть не менее мощную, чем недавняя крымская, все равно умудрились в большинстве позабыть знаменательный год — его верно назвали меньше четверти из них.
Что касается молодежи, то в массе своей она толком не справилась ни с одним вциомовским вопросом. Лишь каждый четвертый из тех, кому 24 года или меньше, назвал фамилию единственного президента СССР. Лишь каждый шестой опознал Брежнева по подсказке, что с его именем связано понятие «эпоха застоя». Лишь каждый двадцатый знает, что последним главой Временного правительства был Керенский, и при этом только каждый тридцатый сообщил верные сведения относительно того, кого именно свергли большевики.
Надо сказать, что ответы на этот юбилейный вопрос вообще многое объясняют. Только 11% от всей массы опрошенных в курсе, что большевики свергли Временное правительство во главе с Керенским. Но это вовсе не значит, что прочие респонденты промолчали. ВЦИОМ сообщает, что еще 65% опрошенных с ответами не затруднились, но только они оказались неверны. Подозреваю, мало кто сомневается, какими были эти ответы. Конечно же, большинство сограждан полагает, что в октябре 1917-го большевики свергли царя. Февральская революция в умах большинства из них просто не отложилась. Причем пожилые дают неверный ответ охотнее всех (77%), а молодежь — гораздо реже прочих (33%), предпочитая признать свое незнание.
Из чего можно сделать предварительный вывод, что юношество так же невежественно, как и прочие, но хотя бы менее мифологизированно. Реже транслирует расхожие побасенки и штампы.
Тут самое время обратиться к двум идеологическим тестам, с которых ВЦИОМ начал свой опрос. А именно: «Важно или не важно знать историю России?» и «Оцените, насколько вы знаете историю России».
Подлаживаясь под спущенный властями идеологический стандарт, 96% опрошенных заверили, что знать российскую историю важно. И почти каждый второй заявил, что знает ее более или менее хорошо. То есть люди прекрасно знают, чего от них требуют. Но когда их спрашивают, справляются ли они с этими требованиями, многие из них признают, что сплоховали. А уж когда доходит до экзаменовки, то выясняется, что большинство из тех, кто бахвалился приличными познаниями, мало в чем ориентируется.
Неосведомленность о Феврале 1917-го — только один из примеров. Всего 7% опрошенных опознают Столыпина по маркирующей его фразе («Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия»), только 15% смогли расшифровать аббревиатуру «ГКЧП», и только каждый четвертый знает, что соперником Ельцина в 1996-м был Зюганов (среди молодежи — каждый шестнадцатый, а среди пожилых, которые в то время были вполне сформировавшимися людьми, — менее, чем каждый третий).
Единодушие возрастных групп наблюдается лишь в ответах на один вопрос: «С какого события началась Вторая мировая война?» Поскольку в пропагандистской подаче преобладает мысль, что до 1941-го никакой мировой войны не было, а Польша преподносится как всегдашний злейший враг, то ответ «с нападения Германии на Польшу в 1939 году» рискнули выбрать всего 13% опрошенных, причем равномерно и стар, и млад.
Итак, если взять всю совокупность наших граждан, то они более или менее помнят фамилии тех первых лиц прошлого века, которые продержались наверху достаточно долго; очень мало знают о внутренней и внешней политике позднего царизма; почти ничего не слыхали о Феврале и неверно представляют Октябрь; путают Вторую мировую с Великой Отечественной; и почти забыли о позднесоветской и постсоветской общественной борьбе, хотя в большинстве видели ее своими глазами.
Молодежь отличается от старших не только меньшей осведомленностью, но и честностью — она гораздо чаще остальных признается в равнодушии к самому предмету.
Вот такое историческое сознание. Сталинистские мифы, которые в лошадиных дозах впрыскиваются уже двадцать лет, явно надоедают, но и все, относящееся к другим эпохам, вызывает сейчас такую же аллергию.
Этот интеллектуальный вакуум, конечно, плох — люди не хотят задуматься о подлинной истории, а пустоту в мозгах государственная агитмашина пытается заполнить все более странными выдумками. Но он же и хорош: казенные историко-пропагандистские фейки надолго в головах не задерживаются — в одно ухо входят, в другое вылетают. Оптимист назовет это рождением идеологического иммунитета.
