Хорошо известны яркие истории перебежчиков из советских и российских спецслужб, многие слышали о судьбе капитана КГБ Виктора Орехова, тайно предупреждавшего диссидентов о готовящихся арестах и обысках. Но перед нами случай исключительный: действующий офицер ФСБ обратился к Радио Свобода с предложением рассказать о том, как он следит за инакомыслящими. Наш отважный собеседник давно заподозрил, что работает в преступной организации («системе»), но окончательно ему раскрыла глаза знаменитая книга Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма». Мы публикуем первую из цикла бесед с офицером ФСБ, рассказывающим, как функционирует «система» Лубянки.
– Почему вы пошли работать в ФСБ и когда начали понимать, что делаете что-то не так? Что именно вам открыла книга Арендт?
– Сначала эйфория была, все дико нравилось, был запал. Я долго не понимал, что и зачем мы делаем. Какая-то борьба с несистемной оппозицией, иеговистами, фашистами и антифашистами… А позже понял, что единственная цель этой возни – сохранение власти и борьба с инакомыслием. Когда прозреваешь, начинает тошнить. Книга Арендт открыла мне, что я своей работой укрепляю тоталитарную тайную структуру в обществе, которая является фундаментом действующего и будущего режима. Можно провести параллели между режимами Гитлера, Сталина и Путина. Когда в России не останется свободно мыслящих людей и при этом открыто выражающих свое мнение, тогда и начнутся настоящие репрессии. Предполагаю, что этому будет предшествовать отключение интернета.
– Почему вы решили рассказать нам о своей работе?
– Потому что считаю, что страна катится в совок в худшем виде. И многие добросовестно заблуждаются, что все будет хорошо. Как вы думаете, сколько сейчас добровольных помощников-стукачей на патриотической основе? Знаю, что многие из них ездили в Крым в 2014–2015 годах «отдохнуть». Кто-то дважды. И эти же лица получали открепительные удостоверения для голосования. Когда я слушаю молодых людей, рассказывающих добровольно-инициативно о своих друзьях, меня тошнит. За какой-то пряник они стали рабами и заражают этим свое окружение. И с ними будут жить мои дети, и всё пойдет по кругу. Вот о чем должен задуматься каждый.
– Стукачей становится больше? Какого рода сигналы вы обычно получаете и часто ли берете их в разработку?
– Растет это племя. Сосед, участковый, старший по дому, на работе, в вузе и т. д. Точных цифр я не знаю, но по стране, думаю, несколько миллионов. Это отдаленно похоже на сетевой маркетинг, со своими особенностями. Например, кому-то создаются проблемы (в бизнесе, бандиты, коррупция, начальство, уголовная ответственность личная или близких, поступление в вуз и прочее), тот бежит к «надежному другу», и уже тот приводит его к нам, человек думает, ну это один раз, и всё… Для кого-то это благо, включается социальный лифт для него и близких, но при этом кто-то из его окружения обязательно едет вниз. Круговая порука, таков закон сохранения энергии. С иеговистами это не работает, система ломает зубы об них.
– Иеговистами вы стали заниматься недавно, после запрета, или и прежде интересовались? Понятно ли вам, зачем их преследует государство?
– Давно, задолго до запрета. Всех их давно посчитали, личности установлены. Официальная версия – это тоталитарная секта экстремистов. По факту – это люди, которые в силу веры не подвержены пропаганде, не идут на вербовку. Система видит в них угрозу, так как они организованы и независимы, когда-нибудь могут и за власть побороться, а руководство у них в США. Борются с ними только потому, что они потенциально угрожают власти, а вовсе не из-за того, что они отказываются от переливания крови.
– А за священниками РПЦ не следите?
– РПЦ – это почти наш филиал, они там сами с собой разбираются. Назначение на крупные посты согласуется.
– Вот эта история – о том, как спецслужбы сфабриковали, а потом «разоблачили»оппозиционную группу «Новое величие» – правдиво описана? Часто приходится заниматься такого рода фабрикациями?
– Судя по всему, описано правдиво, свидетели обвинения из нашей системы. Мне лично в таком участвовать не доводилось. А Центр «Э» – это филиал ФСБ, или, правильнее сказать, одно из щупалец.
– Есть ли среди ваших коллег убежденные путинисты, которые искренне борются с происками «врагов России», или все циники, работающие только ради денег?
– Убежденных не знаю, цинизм и лицемерие – это про нас. В случае критики Путина все сделают удивленные лица, воспримут как проверку и доложат начальству.
– Легко ли удается внедрить агентов в оппозиционные группировки? Можете дать совет: как вычислить вашего человека?
– Проблемы только временные: подобрать нужную кандидатуру, соответствующую требованиям. Нет одного признака, чтобы выявить нашего человека. Но если кто-то, вам не знакомый, располагает личной информацией о вас (хобби, знание языков, дача и т. п.) – это повод задуматься.
– Вы прослушиваете телефоны, читаете почту, следите за постами и перепиской в соцсетях… Что посоветуете делать тем, за кем вы следите?
– Слушаем, смотрим, читаем, документируем. Техника и возможности сейчас хорошие. Ограничений нет практически, что касается территории России. Рекомендую всем не пользоваться ВК, не регистрироваться на оппозиционных сайтах, использовать Tor.
– Насколько серьезен контроль за тем, что человек, попавший в вашу разработку, делает, говорит и пишет?
– Зависит от человека, что от него нужно. Кого-то просто уволят, он и знать не будет за что и не узнает никогда, или на работу не возьмут. А с кем-то будут работать долго до нужного результата.
– По всей стране репрессируют молодых волонтеров Навального – школьников и студентов. Какие инструкции у вас на их счет?
– Официальная версия – предупреждение массовых беспорядков и профилактика административных правонарушений. С протестной молодежью работаем через МВД и родителей: уголовную ответственность за побои в семье отменили не просто так.
– Меняются ли установки? Скажем, сегодня объявляют главной целью иеговистов, а завтра – навальнистов?
– У системы всегда есть враг. Сегодня один, позже другой или оба одновременно. Каждый отдел борется со своим врагом и преувеличивает угрозу. Обстановка всегда остается сложной, но контролируемой. Слышал от коллег, что под Ройзмана крепко копали, и бабулю, что убили в 2014 году, ему специально направили. Думали только 159-ю статью УК сделать, а вот какая удача улыбнулась.
– Такая история: сотрудники ФСБ на Кубани используют отделы полиции в качестве «секретных тюрем». Правда?
– Административный арест и продление – обычная практика. Про пытки током, наверное, не врут.
– Вы противодействуете оппозиции или выявляете потенциально нелояльных?
– Я работаю с людьми, по которым поступают сигналы. Нелояльные – открытые оппозиционеры. Проблема с выявлением потенциальных. Вот скоро придет выборка по итогам голосования по ТИКам, где были нехорошие результаты, и начнется неспешная работа. Конечно, не с каждым человеком. Главное найти связь, если она есть: работа, секта и прочее. Не верится? Сам бы не поверил, если бы не знал.
– Какие у вас впечатления о потенциале недовольства режимом?
– По-моему, потенциала нет.
– Какое мнение у вас о деле Скрипаля? И что говорят ваши коллеги?
– Вся история системы – это борьба с врагами, внутри и снаружи: от Михоэлса до Литвиненко. Я думаю, что Скрипалей отравили именно сейчас, потому что кончились деньги, выборы почти прошли, спровоцировав санкции, а все беды и затягивание поясов будут свалены на Запад. Нагнетание продолжится. А коллеги говорят: «Это не мы, но так будет с каждым предателем».
– Вы говорили про грядущее отключение интернета. Это ваша гипотеза или у вас на службе считают, что это неизбежность?
– Это догадка. Вот Клименко это недавно озвучил, и в Китае свой интернет. Я не технический специалист.
– Сколько вы зарабатываете? За какие достижения дают премии? Легко ли сделать карьеру?
– На зарплату не жалуюсь, хотя до Сечина далеко. С нуля лейтенант будет получать от 60 тысяч рублей, старший – от 90, начальники выше. Есть надбавки за выслугу лет, звание и т. п. Премию вот за подобное «Новое величие» в конце года могут дать. Карьерный рост возможен со временем; главное, чтобы начальнику не показалось, что его подсиживают, и не прыгать через голову. Многие просто ждут: кто-то уходит на пенсию, и вот повышение.
– Какие отделы считаются самыми перспективными для служебного роста?
– Считается, что хорошо работать по линии контрольной службы, там более широкие возможности и знакомства по линии экономики.
– Разрешают ли вам выезжать за границу?
– Нет, но служебные командировки в исключительных случаях возможны.
– Скажем, если жена или кто-то из близких родственников захочет поехать в отпуск в Египет или Таиланд, это нужно согласовывать?
– Конечно.
– Наверное, начальство рекомендует или принуждает отдыхать в Крыму?
– Прямо нет, лишь бы на территории РФ.
– Встречали ли вы среди своих коллег таких же диссидентов? Бывает ли, что на службе или в неформальной обстановке кто-то высказывает сомнения в правильности того, что вы делаете?
– Не встречал. Если такое случается, это проверка. Оба пойдут и доложат.
– Слышали историю майора ФСБ Александра Игнатьева, который зверски убил свою жену, вырезал ей глаза, а потом зарезал четырехмесячную дочь? Говорят, он сошел с ума из-за неприятностей на работе. Действительно у вас в «системе» такой стресс?
– Конечно, слышал. Он сгорел на работе, слишком много читал доносов, в своей раковине замкнулся, и вот печальный результат. Видно, совсем поговорить не с кем было. От этой работы у нас всех темные и хмурые лица, помогает лицемерие и своего рода двоемыслие. Я бы хотел, чтобы все наши «разведчики» поняли, что они обыкновенные стукачи, а наша страна без пяти минут Северная Корея. Единственный истинный враг России – это система спецслужб, ставшая государством.
