Кумулятивный итог тридцатилетних «рыночных» преобразований в СССР/России – триллион долларов, украденных правящей триадой (чекисты, бандиты, сислибы) и укрытых в юрисдикции США, и триллион долларов, украденных теми же и укрытых в юрисдикции Великобритании. «Пенсионная реформа» становится последней соломинкой, которая переламывает хребет пропагандистского верблюда. Теперь многим в России предельно ясно, что созданная в стране экономическая система сознательно заточена на рекордное в мировой истории воровство правящей верхушки.
Любой режим, даже самый беспощадный, не может существовать, опираясь только на насилие. Режим должен предъявлять населению какое-то обоснование своей власти, убедительное хотя бы для части подданных. Теперь, когда социальная повестка дня закрыта, для удержания власти у Владимира Путина остается только модель «осажденной врагами крепости» и регулярная демонстрация обществу неких «побед», подтверждающих величие страны.
Страна, кстати, попалась не очень восприимчивая. Российская «элита» и российские «образованцы», беснующиеся в поганых внешнеполитических телешоу, гораздо более фашизоидны, чем в массе своей фашизоидны менее подверженные имперским комплексам рядовые россияне. Антизападные и антиамериканские, а теперь еще и антиукраинские страсти бушуют в России наиболее грозно как раз в тех верхних разреженных слоях «элиты», в которых принято посылать жен рожать в американские клиники, а детей – обучаться в американские университеты. Гитлеру намного легче было работать с рядовыми немцами, а Милошевичу – с рядовыми сербами. У нас же поток готовых грабить, убивать и умирать в Донбассе довольно быстро иссяк.
Тяжелый наркотик «Крымнаш» частично сработал, но он уже выветривается, нужны новые дозы. Операция «Трампнаш» позволяла надеяться на устойчивую серию «геополитических побед» над НАТО, кастрированной отказом от ключевой 5-й статьи ее устава. Но результат оказался для Кремля ошеломляюще обратным. Почти удавшаяся попытка заставить обитателя Белого дома жить по московским внешнеполитическим прописям привела к беспрецедентной концентрации американского политического класса на антикремлевской платформе.
