Итак, во Франции очередная волна социально-общественных протестов, толчком для которых послужила пенсионная реформа. И, разумеется, протесты, начавшиеся как общенациональная забастовка, очень быстро были радикализированы и не исключено, что настоящая хаотизация обстановки ещё только грядёт.
Но, всё же, для того чтобы понимать всю суть французских протестных движений, стоит обратиться не только к традиции французов выказывать своё недовольство действиями властей в формате протеста, но и тем, что данной традицией уже давно и весьма плодотворно пользуются “третьи” стороны.
И в данном контексте сложно не вспомнить события прошлого года, когда выход на улицы “Жёлтых жилетов”, несогласных с повышением цен на топливо, очень быстро радикализировали. И важно понимать, в первую очередь, кто именно стоял за этой радикализацией.
А стояли за этим действом подконтрольные политической партии “Народное объединение”, лидером которой является финансируемая Россией Марин Ле Пен, ячейки. Тут стоит вспомнить и сочувствующих “ДНР” адептов “русского мира”. Например, Фабриса Сорлина, председателя ультраправого движения «Судный день» (член партии Марин Ле Пен) и руководителя аналитического центра «Katehon», в наблюдательный совет которого входит российский пропагандист Александр Дугин, а сам центр финансируется ГРУ. Или Ксавье Моро, игравшего роль международного наблюдателя на незаконных выборах, на оккупированной части Донбасса и автора пропагандистского памфлета «Украина. Почему Франция себя обманывает», принимавших активное участие в протестах “Жёлтых жилетов” как медийные глашатае.
И присутствие в протестах весьма примечательных личностей, принимавших участие в боевых действиях на Донбассе на стороне так называемого “ДНР”, тоже не стоит забывать. Например, Сергей Мюнье, активист французского “Антимайдана” и представительства новороссии во Франции – “Novopole”, с 2014 в составе батальона “Восток” воевавший против ВСУ и штурмовавший Марьенку в составе бригады “Пятнашка”. Или Виктор Лента, принимавший активное участие в боях против ВСУ на стороне террористического образования ДНР, основатель организации “Континентальное единство”, занимающуюся вербовкой и отправкой в горячие точки французов. Ну, или Кристиан Легрега, в 2014-2015 году купавшийся лучах славы роспропаганды, стреляя и, не исключено, убивая военнослужащих вооруженных сил Украины. И многие другие.
То, что протесты “Желтых жилетов” были радикализированы посредством операции ГРУ и прямого вмешательства РФ подтверждал и покойный, координатор группы Информационное сопротивление Дмитрий Тымчук.
Немаловажное обстоятельство для понимания ситуации это то, что в ходе своего визита во Францию в августе этого года, президент России Владимир Путин буквально за несколько минут до встречи с президентом Франции Эмманюэлем Макроном выложил все карты на стол. Карты краплёные шантажом “Жёлтыми жилетами”. О чём я написал в материале «Латентный путинский шантаж Макрона по Фрейду«.
И вот, буквально за несколько дней до старта “Нормандского саммита”, Франция взрывается не только очередными протестами, но и шпионским скандалом, а именно, всплывшей информацией о том, что долгое время в Альпах размещалась перевалочная база ГРУ! База ГРУ, через которую отправлялись российские киллеры и диверсанты по всей Европе.
Таким образом, Эмманюэль Макрон оказывается сразу под давлением как внутри страны, со стороны общественности, так за её пределами, ведь не забываем, что параллельно с вскрытием базы в Альпах, стало известно и реальное имя киллера, убившего Зелимхана Хангошвилли этим летом в Берлине. И всё это на фоне недавних призывов президента Франции к объединению с Россией, в борьбе против мирового терроризма.
Вот такая получается партия, накануне “Нормандского саммита”, результативность которого, де-факто, уже похоронил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, заявивший вчера о том, что вряд ли будет достигнуто какое-либо соглашение. Какое-либо соглашение, которое Кремлю явно не было бы выгодным, а потому, разлад внутри западного дуэта Нормандской четверки, с сопровождающим эти трения внутренним давлением – разве не об этом ли могла только мечтать Москва на переговорах 9 декабря?
