Древняя практика контроля дыхания, медитации и поз тела, известная как йога, привычна всему миру на протяжении десятилетий. В еврейском и израильском мире йогу тоже знают, но отношение к ней неоднозначное.
Йога появилась в Израиле вскоре после создания еврейского государства, в 1960-70-х годах привлекла к себе массовое внимание «искателей себя», которые пробовали новые способы усовершенствования своего тела и расширения кругозора. До настоящего времени популярная система индийских практик в Израиле постоянно развивалась, одновременно с этим росла ее аудитория, охватив наиболее широкий круг израильтян всех возрастов, от хипстеров Тель-Авива, солдат и школьников до некоторых представителей ортодоксальной и ультраортодоксальной общин.
«Как и в йоге, в еврейские праздники, мы размышляем о себе в настоящий момент, стремясь вознестись к своему «высшему я», — считает преподаватель йоги в Иерусалиме Айо Оппенгеймер Абитбуль.
Кроме того, по словам Айо, у йоги и праздников — общая цель. Йога — практика обретения мира, который, по мнению Айо, служит источником радости. Еврейские праздники, от Суккот и до Хануки — дни радости, восходящие своими корнями к знаменательным страницам в истории народа.
Практика йоги разделяет эти ценности. Праздник, как духовное восхождение йоги позволяет нам преодолевать вес наших мыслей и взаимодействовать с самим собой и окружающими, говорит Айо.
Aйo практикует йогу более 12 лет, из них преподает уже более десяти. Ее студия йоги на крыше в самом сердце эклектичного района Нахлаот привлекает большой поток учеников.
Подход Айо к йоге заключается в возвращении практикующих йогу к единению с окружающим их миром и к гармонии тела, разума и природы.
Но кошерна ли йога?
Вопрос конечно интересный. Хотя истоки йоги в массовом сознании устойчиво ассоциируются с индуистскими религиозными практиками благодаря общим корням, современная йога не всегда связана с религиозным аспектом индуизма, объясняет Айо.
«Йога-сутры Патанджали датируются 400 г. н.э. и представляют собой философский трактат по теории и практике йоги, который опирается на универсальные источники, а не на защиту верований индуизма или какой-либо особой веры. Помимо древних источников, большая часть современной практики йоги сегодня фактически произошла от западных и британских влияний на Индию, включая гимнастику и другие дисциплины».
Однако этого объяснения явно недостаточно, чтобы убедить нескольких выдающихся раввинов. Например, известного раввина ХАБАДа Ицхака Гинзбурга, который уверен, что «йога покрыта густым налетом идолопоклонства». Гинзбург считает, что хотя некоторые движения и позы сами по себе не противоречат кашруту, проблема в их «маркировке» в контексте йоги. Например, «поза коровы», «поза кобры» или «поза верблюда».
В результате, позиция рава Гинзбурга однозначна, йога — это треф. Двусмысленностей, по его мнению, здесь быть не может — йога по своей природе связана с «Авода Зара». И поэтому такого понятия, как ее кошерная форма, попросту не может быть. Это все равно, что сказать: «Кошерная Авода Зара», что терминологически уже вызывает противоречие на самом фундаментальном уровне, считает рав Гинзбург.
В свою очередь, раввин Гутман Локс, широко известный в хасидской среде, как «Гуру Гиль», соглашается с мнением рава Гинзбурга на основании своего многолетнего опыта. Локс десятилетиями практиковал медитацию и экстремальные индуистские практики в Южной Индии, потом разочаровался в них и вернулся к своим еврейским корням, получил иудейское образование, стал раввином и, репатриировавшись в Израиль, поселился в Иерусалиме.
Раввин Локс также считает, что различные элементы йоги и позы действительно являются формами идолопоклонства. Например, название утреннего комплекса «Приветствие Солнцу» (Сурья Намаскар), по его словам, изначально звучало на хинди как «Поклонение солнцу», однако в переводе претерпело изменения с началом ориентации йоги на страны Запада.
Такого рода элементы, которые являются формой поклонения идолам, глубоко укоренились в практике йоги. Гутман Локс, как и Гинзбург, считает что евреи должны сторониться йоги из-за опасности отклонения от соблюдения законов иудаизма.
С другой стороны, Айо упоминает и других раввинов, которые иначе относящихся к йоге. «Хотя Любавичский Ребе признавал индуистские корни йоги, — пояснила она, — он осознал психические и физические плюсы практики и позволил своим последователям практиковать йогическую медитацию и движения в более нейтральном контексте».
Произошло это не сразу. В 1977 году Любавичский ребе запретил хасидам ХАБАДа, трансцендентальной медитацией и тому подобным.
«Поскольку эти движения связаны с определенными обрядами и ритуалами, раввинские власти по праву считают их культами, граничащими с идолопоклонством, и в некоторых отношениях являющимися Авода Зара», — писал Менахем Мендл Шнеерсон. Однако позднее, в письме от 16 Адара 5738 (1978 г.) Ребе снова изложил свою точку зрения по этому вопросу калифорнийскому профессору Иегуде Ландесу. Мнение ребе заключалось в следующем: после отбраковки подходящих элементов йоги от неподобающих евреям можно использовать ряд преимуществ индийской практики.
Большинство последователей реформистского и консервативного иудаизма относятся к йоге проще — именно как к физической практике совершенствования, принимая идолопоклонские атрибуты йоги как есть. Например, один из основателей Еврейской сети йоги Маркус Фрид даже написал серию книг, в которых практика йоги сочетается с различными еврейскими праздниками и традициями.
Однако есть убежденные приверженцы йоги и среди харедим. Два года назад газета Haaretz писала о супружеской чете брацлавских хасидов Авраама и Рахель Кольберг, которые не только практикуют йогу сами, но и считают своим долгом преподавать ее членам ультраортодоксальной общины Рамат-Бейт-Шемеш, где йога полностью табуирована.
Занятия (безусловно, раздельные) проходят анонимно, афишировать это попросту небезопасно. Однако муж с женой видят свое предназначение в преподавании йоги именно в ультраортодоксальной среде, поскольку верят, что помогают женщинам и мужчинам харедим обрести гармонию со своим телом. Для Кольбергов йога — способ поклонения Богу.
«В тот момент, когда человеку нужно осознать свою пятку, когда его глаза обращены к определенному месту, и я прошу его сосредоточиться на другом месте в своем теле, открывается то, что невидимо. А это и есть духовность».
