В июне его значение составило 24,6%, что вдвое ниже условного водораздела (50%), отделяющего рост экономики от сжатия.
Попытки региональной экономики «отскочить от дна» пока остаются робкими: хотя по сравнению с маем индекс РЭА прибавил 6,6 процентного пункта, он по-прежнему остается ниже показателей рецессии 2015-16 гг и лишь чуть превышает уровни пика финансового кризиса 2009 года. При этом в зоне спада остаются 75 субъектов РФ, в 20 из них — рецессия охватила все сектора экономики.
В июне «улучшения конъюнктуры по сравнению с соответствующим периодом прошлого года не наблюдалось ни в одном из пяти важнейших секторов экономики и ни в одном из восьми федеральных округов», констатируют эксперты Центра развития ВШЭ.
Хуже всего обстоят дела в Дальневосточном ФО, где индекс деловой активности остался лежать на майском «дне».
Наиболее проблемным сектором остаются платные услуги, расходы на которые радикально сократили потребители, пережившие во втором квартале провал реальных доходов на 8% — рекордную с 1999 года величину.
Значительный спад (РАЭ 15,9%) фиксируется в розничной торговле, промышленности (31,7%) и строительстве (35,4%). Чуть лучше чувствует себя оптовая торговля, состоящая преимущественно из продажи сырья за рубеж (40,2%).
По данным Минэкономразвития, в целом по стране в июне промышленность упала на 9,4%, розничная торговля — на 7,7%; при этом спад в строительстве почти прекратился (-0,1%), а сельское хозяйство прибавило 3%.
Впрочем, усредненная статистика по России ретушируют зоны настоящего экономического бедствия, указывает завотделом рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин.
Например, в Тыве промышленное производство каждый месяц 2020 года падает на 35-46%; в республике Марий Эл спад производства достиг 28%, в Костромской области — 26-30%, в Нижегородской — 21-25%, в Ульяновской — 21-23%.
В Якутии обрабатывающий сектор схлопнулся на 28%, в Приморском крае — на 35% в апреле и 18% в мае.
В Костромской области в три раза сократилось снабжение потребителей энергией, газом и паром. Потребление энергии в Псковской области рухнуло на 31%, в Курганской области — на 46%, в Бурятии — на 34%, в Томской области — на 28%.
Это, с одной стороны, «красные точки на карте страны», а с другой — «звоночки» тем, кто управляет экономикой России, что «систему шатает из стороны в сторону», отмечает Миркин.
Региональные данные Росстата оставляют массу вопросов. «Почему в Ярославской области упало водоснабжение (на 30% в мае к прошлому году), и это продолжается уже много месяцев», — удивляется Миркин.
В Адыгее снабжение водой потребителей упало на 50%, в Мордовии — на 35; в Самарской области — на 26%, в Хакасии — на 28%, в Приморском крае — на 24%, перечисляет Миркин.
Бедность порождает демографическую катастрофу. С момента развала СССР население Мурманской области сократилось на 34%, Сахалина — на 31%, Архангельской области — на 26%. Каждого пятого гражданина потеряли Амурская, Кировская, Ивановская, Тверская, Тамбовская и Костромская области. Больше чем на 15% сократилось население в Смоленской, Владимирской, Рязанской и Орловской областях.
Ситуацию для регионов усугубляет то, что почти половина из них встретили коронавирусный кризис, имея близкие к нулю запасы денег на бюджетных счетах.
По оценке АКРА, у 37 из 85 субъектов РФ остатки средств в кассе, на банковских депозитах и счетах в казначействе РФ, в начале года составляли менее 5% от их налоговых и неналоговых доходов за 2019 год.
У 43% регионов «денежная подушка» покрывает меньше месяца бюджетных расходов, а у каждого седьмого ее хватит меньше, чем на неделю. Это 15 субъектов, у которых резервы составляют менее 1% от всех доходов прошлого года.
У 14 регионов казна практически пуста: остатки на счетах покрывают меньше 5% расходов за месяц. То есть, по сути, есть деньги на один-два дня.
Это усиливает зависимость субъектов от федерального центра и субсидий, которые перечисляет федеральный бюджет. За январь-июнь их общий размер достиг 710 млрд рублей — это на 20% выше, чем годом ранее.
