Его травили советские спецслужбы и высылал из СССР Брежнев, но его «Чонкин» стал знаменитым, а «Москва-2042», предрекающая диктатуру под властью бывшего резидента КГБ в Германии, навсегда сделала его пророком.
«Господин Брежнев… Я Вашего указа не признаю и считаю его не более чем филькиной грамотой. Юридически он противозаконен, а фактически я как был русским писателем и гражданином, так им и останусь до самой смерти и даже после нее. Будучи умеренным оптимистом, я не сомневаюсь, что в недолгом времени все Ваши указы, лишающие нашу бедную родину ее культурного достояния, будут отменены. Моего оптимизма, однако, недостаточно для веры в столь же скорую ликвидацию бумажного дефицита. И моим читателям придется сдавать в макулатуру по двадцать килограммов Ваших сочинений, чтобы получить талон на одну книгу о солдате Чонкине».
Это письмо советскому генсеку писатель Владимир Войнович писал уже из ФРГ, куда он в декабре 1980-го был выслан из СССР. Вынужденной эмиграции предшествовала попытка отравления психотропным препаратом в гостинице «Метрополь», о чем позже Войнович напишет в повести «Дело № 34840». Покидая Союз, он был убежден в скорых и кардинальных переменах, которые вскоре начнутся в стране. И действительно, не прошло и десяти лет с лишения гражданства, как Михаил Горбачев вернул Войновичу советский паспорт, и писатель вернулся в Москву, где за время его отсутствия многое изменилось. Неизменным остался лишь он сам – ироничный и саркастичный, не стеснявшийся выражать свое мнение.
Войновича, отобразившего в своих книгах сразу несколько исторических эпох – от войны до застоя, считали писателем-реалистом, несмотря на то, что одним из самых известных его произведений стала сатирическая антиутопия «Москва-2042». Написанная в 1986 году книга, когда и краха советской системы еще многие не ожидали, повествует о временах её реинкарнации и тоталитарном режиме, в котором построен «самый настоящий коммунизм».
В этой фантасмагорической повести, полной гротеска и абсурда, Московская Коммунистическая Республика существует в пределах Большой Москвы и окружена тремя «кольцами враждебности». От бывших «сыновних республик», братских соцстран и прочего капиталистического мира Москва отделена шестиметровым забором с колючей проволокой и автоматическими стреляющими установками. Руководит страной партия власти, слившаяся со службой безопасности и церковью в знакомый нам гибрид – Коммунистическую партию государственной безопасности, контролирующую все сферы жизни граждан. А возглавляет всю эту конструкцию бывший резидент КГБ в Германии и герой «войны в Бурят-Монголии», опирающийся на поддержку генерал-майора религиозной службы Отца Звездония.
Повесть «Москва-2042», написанная, напомним, более 30 лет назад, кажется невероятно пророческой, хотя по словам самого Войновича, действительность в конечном итоге даже превзошла написанное им. В ответ же на многочисленные утверждения о даре предвидения Владимир Войнович отвечал: «Я никогда не выдавал себя за пророка и отвергал попытки моих почитателей приписать мне дар ясновидения. Но, наверное, я все-таки умел думать, видеть и понимать реальные тенденции и возможное направление их развития». Владимир Войнович умер в ночь на субботу 28 июля. Писателю было 85 лет.
Родился он Сталинабаде, как тогда назывался Душанбе, 26 сентября 1932 года. Отец его, Николай Павлович, работал в республиканской газете «Коммунист Таджикистана», став затем первым редактором областной газеты «Рабочий Ходжента». Мать, Роза Климентьевна Гойхман, работала в той же редакции, а впоследствии стала учительницей математики. В 1936 году Николай Войнович был арестован по обвинению в антисоветской пропаганде. Поводом стало выраженное им в узком кругу мнение, что коммунизм в одной отдельно взятой стране построить нельзя, и донос в соответствующие органы одного из присутствовавших при данном разговоре. Отцу, впрочем, относительно повезло – он отделался всего пятью годами и освободился в 1941-м – аккурат к началу войны. А когда война началась, его призвали на фронт, где он получил ранение.
После войны Владимир с родителями и младшей сестрой Фаиной перебрались в Запорожье, где отец устроился работать в издание «За алюминий» Днепровского алюминиевого комбината. Окончив ремесленное училище, Владимир устроился рабочим на тот же комбинат, но в 1951 году был призван в армию и направлен проходить воинскую службу в Польше.
К этому времени и относятся его первые стихи, опубликованные в армейской газете, успех которых укрепил в нем желание стать поэтом. Демобилизовавшись в 1955-м, он дважды, но безуспешно пытался поступить в Литературный институт им. Горького. Причиной тому, по словам Войновича, была его фамилия, имевшая сербские корни, но воспринимавшаяся исключительно как еврейская.
Лишь в 1957-м ему удалось поступить в Московский педагогический институт, отучившись в котором два года, Владимир прервал обучение, уехав по комсомольской путевке в Казахстан – осваивать целину. В Москву он вернулся в 1960-м и устроился редактором на Всесоюзное радио, где вскоре ему и представился счастливый случай заявить о себе. Радио срочно потребовалась песня о космонавтике, и Войнович вызвался написать стихи, сочинив знаменитые «Четырнадцать минут до старта» за один вечер.
Я верю, друзья, караваны ракет
Помчат нас вперёд от звезды до звезды.
На пыльных тропинках далёких планет
Останутся наши следы.
Вскоре песню начали играть на радио, а 12 апреля 1961 года, когда в космос полетел Юрий Гагарин, ее успех стал всесоюзным. Когда же Хрущев процитировал ее строки с трибуны Мавзолея, песня и вовсе стала настоящим гимном космонавтов, а ее автора тут же приняли в Союз писателей СССР.
В 1961 году в журнале «Новый мир» вышла его первая повесть «Мы здесь живем». Затем в печати появились повести «Хочу быть честным», а в 1963-м Войнович начал писать ставший знаменитым сатирический роман «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина». Этот роман о простом солдате, попадавшем раз за разом в абсурдные ситуации в самый разгар войны, отказался публиковать даже либеральный Твардовский. А вскоре Войновича обвинили в «очернении облика советского солдата».
Несмотря на запрет, «Чонкин» активно ходил в самиздате, подпольно перепечатывался и распространялся. Сам же Войнович стал объектом пристального внимания КГБ, чему способствовало его активное участие в движении за права человека, а также письма в защиту Андрея Синявского и Юлия Даниэля. В результате Войнович в 1974 году был исключен из Союза писателей. А после публикации «Чонкина» на Западе и вовсе оказался под тотальным надзором органов.
Пережив попытку отравления во время встречи с сотрудниками КГБ, которая пагубно сказалась на его здоровье, Войнович согласился на вынужденную эмиграцию. Но она продлилась недолго – с началом Перестройки пал запрет на его книги, затем ему разрешили приехать по делам в Москву – Эльдар Рязанов хотел тогда снимать «Чонкина», – а затем вернули отнятое гражданство.
Долгие годы Войнович продолжал жить между Москвой и Мюнхеном, окончательно возвратившись в Россию лишь в конце 90-х. Здесь он написал свою «Монументальную пропаганду» – полный гротеска роман о любви простой женщины и монумента Сталина, третью часть «Чонкина», книгу воспоминаний и многие другие произведения.
Взгляды Войновича, зачастую резкие и жесткие, в том числе и на современную Россию, подчёркнутые им в последней книге «Малиновый пеликан», разделяют не все поклонники его творчества, но Войнович никогда ничего не доказывал и не навязывал – это было не в его привычке. А своим критикам он лишь отвечал: «Нам не о чем спорить, поскольку я выражаю свое мнение, а вы – какое прикажут».
Пророк высокого полёта
