Первое дело против Виктора Медведчука уже разваливается. По этому делу Медведчуку смягчили меру пресечения — вместо домашнего ареста на него возложено личное обязательство не покидать Киев и Киевскую область.
С тех пор прошло более двух месяцев. Однако Офис генпрокурора, рассказав 2 ноября о необходимости смягчить меру пресечения Медведчуку, ни словом не упомянул предстоящий суд. В то же время он подчеркнул, что Медведчук остается под домашним арестом по второму делу. По этому делу 8 октября Венедиктова подписала Медведчуку подозрение в государственной измене и пособничестве террористической организации из-за поставок угля из ОРДЛО.
Четко видно желание власти переключить внимание с первого дела на второе. Дескать, Медведчук остается под домашним арестом, дела против него расследуются, чего еще надо?
С точки зрения информационной безопасности, это крайне опасный подход. Фактически ОГП внушает обществу мысль, что прекрасное наказание за госизмену — это домашний арест. Вообще-то это выглядит как поощрение госизмены и даже как подстрекательство: мол, быть предателем не страшно, посидишь полгода дома под арестом — и все.
Чтобы общество поверило в серьезность намерений власти, необходимо не перескакивать с дела на дело, а довести каждое дело до логического конца. И если бы власть действительно этого хотела, то, наверное, сейчас на всех телеканалах смаковали бы подробности выдвинутых Медведчуку обвинений по первому делу. Но мы видим противоположное: власть старательно отворачивает внимание общества от уголовного производства, на котором она строила свой пиар полгода назад.
Суть в том, что изначально крымское дело против Медведчука рассматривалось Банковой как инструмент двойного назначения: для внутриукраинского пиара и для торгов с Путиным. Доводить дело до суда, похоже, вообще не планировалось.
Но Кремль не согласился, и торг провалился. То же самое можно сказать и о попытках Банковой всучить Медведчука Кремлю в качестве оплаты за какие-то, хотя бы мелкие, уступки Москвы на переговорах по Донбассу или просто за согласие Путина на встречу с Зеленским где-нибудь на нейтральной территории. Все эти расчеты провалились.
Казалось бы, если торги с Кремлем провалились, то это развязывает Банковой руки. Чтобы не понести имиджевых потерь, Зеленский сейчас, по идее, должен быть заинтересован в том, чтобы реализовать свою угрозу о посадке Медведчука по крымскому делу. Тем более что расследование завершено еще в августе.
Однако сейчас Банковая расхлебывает те проблемы, которые она создала себе сама. Похоже, дело подготовлено слишком плохо, чтобы его можно было передавать в суд. Также есть информация о том, что некоторые доказательства не были оформлены надлежащим образом и потому дискредитированы (то есть суд скажет, что он не может принимать их во внимание).
Кроме того, заслуживает внимания версия журналиста Юрия Бутусова, который предполагает, что Офис президента сливает дело против Медведчука, чтобы не разорвать отношения с Кремлем.
Сам Медведчук и ОПЗЖ уже пиарятся на провале этого дела. После заседания Печерского суда, который смягчил ему меру пресечения, Медведчук провел брифинг, на котором заявил, что обвинения против него по крымскому делу — «это бред сивой кобылы производства Генеральной прокуратуры и СБУ. Придумала прокуратура или СБУ, сфальсифицировала СБУ, потому что все это уголовное дело, которое сегодня было предметом рассмотрения, — это результат фальсификации со стороны СБУ и руководства СБУ».
Короче, все это совсем не похоже на обещанный Зеленским еще полгода назад «конец эпохи Медведчука». Вначале Зеленский попиарился на этом деле, а теперь получает обратный эффект от развала дела.
