Бывший президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес рассказал в интервью DW о мюнхенской речи Путина 2007 года, отношении НАТО к Грузии и Украине, а также о сегодняшней политике Кремля.
Ровно 15 лет назад — 10 февраля 2007 года — Владимир Путин произнес на Мюнхенской конференции по безопасности речь, которую многие считают первым залпом новой холодной войны между Западом и Россией. Среди слушателей тогда был и президент Эстонии (2006-2016) Тоомас Хендрик Ильвес. DW побеседовала с Ильвесом о его впечатлениях, политике НАТО в отношении Украины и Грузии, а также о том, чем рискует Путин сегодня.
DW: В своей речи Путин, пожалуй, впервые столь ясно потребовал остановить расширение НАТО и фактически предоставить России свободу рук на постсоветском пространстве. Что вы подумали, когда услышали выступление российского президента?
Тоомас Хендрик Ильвес: Ничего особенного не подумал. Кстати, как и многие мои коллеги из стран Балтии и Центральной Европы. Мы услышали то, что на протяжении уже довольно длительного времени звучало из России, просто на более низком политическом уровне. В сравнении с окриками Евгения Примакова в адрес балтийских государств, путинское выступление вообще не выглядело чем-то примечательным.
Зато западноевропейцы и американцы были в шоке. Помню, я сидел в зале рядом с сенатором Джоном Маккейном. Он был ошеломлен. Это различие в оценках политики Москвы между теми, кто живет к востоку и западу от реки Одер, сохраняется до сих пор.
— Спустя меньше года после речи, в августе 2008 года российские войска вторглись в Грузию. Так что, похоже, этапным это выступление все же было.
— Напомню, что спустя меньше двух месяцев после речи, в апреле 2007 года, Эстония подверглась, насколько мне известно, первой в мировой истории массированной кибератаке другого государства. Это произошло из-за решения нашего правительства перенести монумент российским солдатам из центра Таллинна на городское кладбище. Кибератаки случались и раньше, скажем, хакеры взламывали серверы для похищения секретной информации. Но такое масштабное нападение на государство в том смысле, в котором об этом писал Клаузевиц — «продолжение политики другими средствами» — случилось впервые.
Атака застала американцев врасплох. Тогдашний президент Джордж Буш пригласил меня в Вашингтон и три часа подробно расспрашивал о нападении. Вице-президент Дик Чейни сидел рядом и подробно все записывал.
— В марте 2008 года на саммите НАТО в Бухаресте, где Путин тоже был гостем, альянс отказал Украине и Грузии в предоставлении Membership action plan — плана действий по подготовке к членству — из-за возражений Франции и Германии. Что вам запомнилось из событий тех дней?
— Прежде всего то, что Путин сказал президенту Бушу: «Украина — это не государство». На Буша это произвело сильнейшее впечатление. Он всем об этом разговоре рассказал. Ну, а решение не открывать дорогу к членству Украине и Грузии принималось просто — Ангела Меркель (Angela Merkel) и президент Франции Николя Саркози сказали Nein и Non. Помню, покойный президент Польши Лех Качиньский буквально взорвался и вступил с немецкой делегацией в спор. После этого выработали известный всем компромисс — пообещали вступление, но не обозначили конкретных сроков. Это решение дало Путину зеленый свет на любые действия в отношении Грузии и Украины.
— Как сегодня выглядят кандидатуры Грузии и Украины?
— План действий по подготовке к членству не просто процесс трансформации вооруженных сил. Он касается и состояния демократии в стране. По этому параметру Грузия едва ли смогла бы вступить в НАТО. За последние годы положение с верховенством права там заметно ухудшилось. Грузинскому руководству было бы трудно доказать членам НАТО, что Грузия разделяет их ценности. Это в годы холодной войны страна с дефицитом демократии могла вступить в альянс, но сегодня — нет.
Украина, вероятно, могла бы претендовать на членство. Там проходят вполне свободные и честные выборы. Ну, и армия на уровне.
— Некоторые эксперты и политики считают, что обещание принять Украину и Грузию в НАТО без обозначения конкретных сроков было еще большей ошибкой, чем если бы им просто отказали — мол, это до сих пор стимулирует подозрительность Москвы.
— В 2008 году Путин был у власти восемь лет. Если бы тогда мы знали, что он останется в Кремле до 2022-го, и даже до 2030 года, может быть, мы тогда сказали бы грузинам и украинцам, что принимаем их.
— Если говорить о сегодняшнем кризисе, то, с вашей точки зрения, что предпримет Путин?
— Думаю, он и сам пока не решил. Это может быть масштабная попытка шантажа, психологическая война. Если мы выйдем из этой ситуации без настоящей войны — на что я очень надеюсь — то все равно, уверен, найдется кто-то, кто-то встретится с Путиным и потом будет везде вещать, как : «Я привез мир нашему поколению».
— Вы имеете в виду Германию и Францию?
— Я никого конкретно не имею в виду. Просто у нас достаточно примеров политиков, которые приходят на должность с убеждением, что именно они знают, чего хочет Путин, и разрешат все проблемы.
-Как вы оцениваете сегодняшнюю позицию Берлина и Парижа?
— Посмотрим, с чем Шольц приедет в Москву после переговоров с Байденом и Зеленским. За последние недели в подходах Берлина, кажется, наметились сдвиги, например, по «Северному потоку — 2». Что касается Макрона, то его позиция непонятна. В интервью накануне встречи с Путиным он говорил о каких-то «уступках». Интересно, каких именно, если требование Кремля — это, фактически, самоликвидация НАТО.
— Вам не кажется, что Путин уже добился определенного успеха? Ведь его действия показали, что в НАТО сегодня нет единства. Альянс расколот. С одной стороны, США, Британия, страны Центральной Европы и Балтии, а с другой…
— … и Нидерланды, и Дания, и Испания, которая направила боевые корабли в Черное море, и даже Франция, отправившая самолеты в Румынию. Честно говоря, я как раз впечатлен солидарностью в НАТО. Есть лишь одна страна, чья позиция до сих пор неясна — Германия.
— Главное оружие Путина — непредсказуемость. Оно еще долго будет ему служить?
— Долго. У России второй в мире ядерный арсенал. C этим приходится считаться. Но, с другой стороны, у Путина есть проблема. Он потратил большой политический капитал, чтобы выжать что-то существенное из нынешней ситуации. И если это ему не удастся, то он будет выглядеть глупо. Не только в глазах Запада, но и в самой России. Да, ему подконтрольно большинство российских СМИ, но на кухнях люди будут смеяться. В этой ситуации ошибкой Запада было бы, так сказать, спасать его лицо, беречь его репутацию. Путину нужно оказывать ровно то уважение, которого заслуживает деспот с ядерным оружием. Но не более того.
https://www.dw.com/ru/jeks-prezident-jestonii-zapadu-ne-do-reputacii-putina/a-60703088
