Вы уж меня извините, конечно, за цинизм, но за последние годы я стал называть вещи своими именами. Эвфемизмы убивают. Как и розовые пони. Поэтому я теперь злой и прямолинейный. В отличие от нобелевских лауреатов и лидеров протеста с сердечками.
Если речь уже заходит о жизни и смерти, то лично я предпочел бы умереть на баррикадах с коктейлем молотова, а не быть забитым без оружия в автозаке. Собственно, именно поэтому я и переехал из страны автозаков в страну баррикад.
О том, что хождения с шариками продержатся примерно два месяца, а затем пойдут на спад, потому то невозможно поддержание одного и того же градуса протеста без его результатов, вам орали во все уши. Прошло два месяца… О том, что как только хождения с шариками пойдут на убыль, начнется ответная реакция, вам орали в уши все два месяца. Ну, вот. Если вы думаете, что это единичный случай и эксцесс исполнителя — то нет. Это только начало.
То есть, это эксцесс, конечно, никто Романа убивать не планировал, просто забили в автозаке, и всё. Но расследовано это не будет, более того, уверен, убийцы будут втайне награждены какими-нибудь премиями и повышением звания — и это станет нормой. Вас будут убивать по автозакам и тюрьмам.
А потом и вы привыкнете. Ну, вот, новая реальность такая, в Беларуси убивают. Что ж теперь поделать. Это первое убийство вызывает резонанс. А потом становится обычным делом. Уж поверьте мне. Я не один раз наблюдал.
Мой вам совет. Всем активистам, всем, кто был заснят топтунами на камеры, всем, кто попался и был сфотографирован, оставил отпечатки пальцев, попал в картотеку, кто так или иначе засветился — бегите. Вы думаете, они просто так вас на камеры снимают? Для собственных воспоминаний зимними вечерами у камина?
Там, в кабинетах Лукьяновки, сейчас клепается большое дело. Днем и ночью, не покладая рук, десятки мужчин без совести, чести, жалости, сострадания и вообще человеческих чувств, днями и ночами, без роздыха и выходных, работают и работают иголками, сшивая белыми нитками огромное дело, сплетая воедино всех, кто был заснят, кто засветился вконтакте, кто оборонил неосторожное слово. Механизм работает, чудовищная машина пашет и пашет, её винтики стягиваю и стягивают края этого дела — и они стянут его, уж будьте уверены. Умпа-Лумпы херовы.
Это я вам говорю как человек, сам сначала отпизженный в автозаках, а потом ДВАЖДЫ пришитый к такому делу.
Вас ждет огромный показательный процесс. С показательными сроками. И массовыми посадками. А, поскольку, смертная казнь в Беларуси не отменена, вас ждут ещё и смерти.
Это Калесникову в итоге освободят — обменят на новые договоренности с Западом или ещё на что-то. А вам жопа.
То, что я сейчас пишу эти строки, а не гнию до сих пор в камере с переломанным как у Мохнаткина позвоночником или раздробленным, как у Стомахина, тазом — это результат невероятного везения, а не разума или милосердия механизма.
Это я вам пишу сам, как проигравший. Беженец без штанов, третий год скрывающийся от тюрьмы и наемных убийц.
Вот я. Перед вами. Наинагляднейший пример. Посмотрите на меня. И сделайте, наконец, выводы.
А Максиму Кацу вашему отдельный привет. Эти любители ненасилия и в Москве шариками домахались. И вас, наивных, домахали. Вот это вообще самая мерзотная роль. Смотрители вольера, подносящие корм розовым пони — ешьте, ешьте, мои дорогие, и бегайте и бегайте по кругу, главное, пони, через забор только не вздумайте прыгнуть или начать ломать его.
Для Украины просто невероятное счастье, что она послушала, послушала таких вот смотрителей — да и послала их нахер.
И пошла на баррикады.
Две соседних страны. Два разных сценария развития протеста. В одной смерть беларуса Жизневского привела к свержению диктатуры и обретению свободы.
В другой… Э-хе-хенюшки, братцы.
Ещё раз — посмотрите на меня. Подумайте. И гоните своих розовых пони тряпками. Они доведут вас до лагерей и показательных троек.
Мой вам совет.
Комментарии закрыты.